de68495b

Кашин Владимир Леонидович - Тени Над Латорицей (Справедливость - Мое Ремесло - 3)



Владимир Леонидович КАШИН
ТЕНИ НАД ЛАТОРИЦЕЙ
Роман
("Справедливость - мое ремесло" - 3)
Авторизованный перевод с украинского А. Тверского
Художник Николай Мольс
Владимир Кашин - автор многих произведений, повествующих о
работе сотрудников уголовного розыска.
В романах "Приговор приведен в исполнение", "Тайна забытого
дела" и "Тени над Латорицей" он рассказывает о принципиальных,
мужественных работниках милиции, стоящих на страже социалистической
законности.
В. Кашин - лауреат премий МВД СССР и СП СССР за цикл романов о
советской милиции "Справедливость - мое ремесло".
________________________________________________________________
ОГЛАВЛЕНИЕ:
I. В ночь на шестнадцатое июля. ( 1 2 3 4 5 6 )
II. Шестнадцатое июля. ( 1 2 3 4 5 )
III. После шестнадцатого июля. ( 1 2 3 4 )
IV. После шестнадцатого июля. ( 1 2 3 4 5 )
V. После шестнадцатого июля. ( 1 2 3 4 )
VI. После шестнадцатого июля. ( 1 2 3 4 5 6 )
VII. После шестнадцатого июля. ( 1 2 3 )
VIII. После шестнадцатого июля. ( 1 2 3 4 )
________________________________________________________________
I
В ночь на шестнадцатое июля
1
Павел вспоминает все так отчетливо, словно это было вчера...
Вот идут они по улице. Апрель. Таня одета в светлый комбинированный
плащ из искусственной кожи. А на его куртке неисправна "молния", и он,
проклиная все на свете, который раз с трудом и подолгу застегивает ее, а
она снова и снова расползается в одно мгновение. В конце концов приходится
бросить это безнадежное занятие. Куртка нараспашку - и бог с ней, так даже
приятнее: весенний холодок охватывает его, и от этого становится весело и
озорно.
Таня без умолку рассказывает какие-то смешные истории, перепрыгивая
через лужи и все время поглядывая по сторонам. Конечно же ей хочется
знать, нравится ли прохожим ее плащ.
"А он такой лохматый, физиономия сизая от бритья, и сопит, сопит.
Представляешь, жалобно так говорит: "У меня аденоиды, совсем дышать не
могу". А я ему на полном серьезе: "Вы горящую спичку засуньте в ноздрю,
все волоски сгорят - и сразу легче станет!"
Да, с нею не соскучишься! На весь вечер хватит.
- Рядовой Онищенко!
...Павел тряхнул головой, очнулся от воспоминаний. Голос сержанта
Пименова был негромким, но в нем звучали сердитые нотки.
Онищенко невольно вперил взор в ночную мглу и сжал автомат.
Однако окрест не было никаких признаков чепе. Дышала истомою теплая
украинская ночь. Над Тиссой дремали кусты и деревья, увитые и опутанные
диким виноградом и поэтому похожие на богатырские шапки или головы.
Акации, клены и грабы даже днем едва виднелись из-под густой виноградной
листвы, а сейчас и вовсе утонули в сплошной черноте леса.
Глядя на эти живые курганы, на причудливые тени, которые отбрасывали
они при лунном свете, Павел вспомнил пушкинского Руслана, сражавшегося с
огромной головой богатыря.
- Спишь на ходу? - спросил сержант.
Павел промолчал.
- Гляди в оба! - сказал Пименов, кивая на увитые виноградом
деревья. - Здесь для нарушителя лафа!
Пименов, который все время шел впереди и как старший наряда особенно
внимательно рассматривал взрыхленную контрольно-следовую полосу и чутко
вслушивался в равномерные всплески воды у берега, и представления не имел
о том, что терзает душу рядового Онищенко.
Молодой пограничник подумал: "Руслан дрался с одной головой, а здесь
их десятки. Но легче управиться с сотней сказочных чудовищ, чем
разобраться с одной Таней. Своенравная девушка, способная на неожиданные
поступки и на всякие выдумки..."




Назад