de68495b

Катаев Георгий - Звезды Просят Слова



Георгий КАТАЕВ
ЗВЕЗДЫ ПРОСЯТ СЛОВА
Большие квадратные часы над парадным входом института показывали двадцать
пять минут девятого. Спешащие ручейки людей выплескивались из трамваев и
троллейбусов за углом главного здания и сливались у входа. Слева от ступенек
невысокой лестницы росло покосившееся стадо мотоциклов и мотороллеров -
любимого средства передвижения механиков и старших лаборантов. У скверика
напротив хлопали дверцы: прибывали в личных машинах заведующие лабораториями и
начальники отделов.
Я уже вытаскивал пропуск, когда мимо прошел худощавый, чуть ниже среднего
роста мужчина с ключом от машины на указательном пальце левой руки. Быстрая
походка и черный ежик коротко стриженых волос... "Ленька!" - громко вырвалось
у меня. Мужчина обернулся. Ну, конечно! За тринадцать лет - с момента
торжественного вручения нашему курсу дипломов - он почти не изменился, только
стало очень смуглым его тонкое лицо. Через минуту, заполненную междометиями,
выяснилось, что с сегодняшнего дня он старший научный сотрудник нашего
института. Отыскался след Тарасов! - Слушай, столько надо рассказать! А сейчас
некогда, - кричал Ленька. - Сравнительные жизнеописания продолжим в обеденный
перерыв, хорошо? Встречаемся тут же, у выхода. Ладно? Если захочешь поедем со
мной... - И Ленька, помахав рукой, воткнулся в людской поток.
Ленька Воробьев пришел в университет вскоре после войны из поселка где-то
за Костромой. Аттестат с золотой медалью пропустил этого паренька в пиджачке с
заплатанными рукавами в храм высокой науки, но в дальнейшем дело пошло хуже:
половины программного материала в школе костромского поселка толком не
проходили. Иностранного языка в десятом классе не было совсем.
В громадном общежитии на Стромынке наши комнаты были рядом. Ленька стал
удивлять нас с самого начала. Ровно в шесть утра за стенкой гремел будильник,
затем стучали четырехкилограммовые гантели, потом по коридору топали разбитые
бутсы. Ленька шел в читалку.
Стромынгородская читальня отличалась от всех других тем, что туда можно
было ходить со своими книгами, а главное, тем, что работала круглые сутки. В
сессию некоторые там и спали, положив голову на раскрытый учебник. Ленька с
утра пораньше исправлял недоделки школы.
Но ровно в девять он сидел рядом с нами на лекциях в старом здании на
Моховой. После обеда Ленька вновь усаживался в читалке на свое излюбленное
место у окна. До одиннадцати. В одиннадцать он ложился спать. И так каждый
день.
Ребят из своей группы, живших в общежитии, Ленька яростно пытался
сагитировать заниматься по своему методу. Кое-кто поддавался, но надолго их не
хватало. Как же можно усидеть за учебником, если вся группа идет после лекций
в "Ударник" на новую картину?
Находились и такие, которых Ленькина пунктуальность выводила из себя.
Однажды, как только Ленька уснул, кто-то перевел его будильник на пять часов
вперед. В час ночи зазвенел звонок. Дело было зимой, одинаково темно, что в
час, что в шесть. Ленька вскочил, пробормотав: "Ой, что-то спать хочется!"
Закатились под батарею гантели, протопали бутсы. Можно было смеяться
вволю. Но настоящий, уже не сдерживаемый хохот пяти здоровых глоток раздался
минут через двадцать, когда Ленька вернулся из читалки и стал раздеваться,
тихо бормоча: "Надо же, раньше меня встали! Уходил, они еще сидели! Нет,
сегодня я что-то не могу, надо вздремнуть еще!"
С ребятами из своей комнаты Ленька потом неделю не разговаривал.
Диплом он защищал по захватыванию и затягиванию (така



Назад