de68495b

Кассиль Лев - Дорогие Мои Мальчишки



Лев Кассиль
Дорогие мои мальчишки
Оглавление:
ГЛАВА 1. Тайна страны Лазоревых Гор
ГЛАВА 2. Сказание о трех Мастерах
ГЛАВА 3. Зеркало и ветры
ГЛАВА 4. B поисках Синегории
ГЛАВА 5. Утро делового человека
ГЛАВА 6. "Испытайте ваши нервы"
ГЛАВА 7. Твердая рука
ГЛАВА 8. История города Затонска и его окрестностей
ГЛАВА 9. Слово имеет Тимсон
ГЛАВА 10. Юнги с острова Валаама
ГЛАВА 11. И стар и млад
ГЛАВА 12. Морей альбатросы и волжские чайки
ГЛАВА 13. Вечер командора
ГЛАВА 14. Встреча на переезде
ГЛАВА 15. Пионеры-синегорцы Фыбачъего Затона
ГЛАВА 16. Гранатометчики, на линию!
ГЛАВА 17. Командор держит ответ
ГЛАВА 18. Поговорим, как мужчина с мужчиной
ГЛАВА 19. Высокие договаривающиеся стороны
ГЛАВА 20. Так будет зваться корабль
ГЛАВА 21. "Арсений Гай"
ГЛАВА 22. Зарево над Волгой
ГЛАВА 23. Остров Товарищества
ГЛАВА 24. Под землей
ГЛАВА 25. Еще одно непонятное слово
ГЛАВА 26. Грозная радуга
Эпилог.
ГЛАВА 1
Тайна страны Лазоревых Гор
Так как в своей жизни я сам не раз открывал страны, которых не нанесли на
карту лишенные воображения люди, то меня не слишком удивило, когда мой сосед
по блиндажу, задумчивый великан Сеня Гай, признался мне, что открыл Синегорию
- никому не ведомую страну Лазоревых Гор. Там он и свел дружбу с
прославленными Мастерами-синегорцами Амальгамой, Изобарой и Дроном Садовая
Голова..
С техником-интендантом Арсением Петровичем Гаем я познакомился на краю
света летом 1942 года, когда плавал на Северном флоте. Гай был здесь
синоптиком одного из военных аэродромов Заполярья, пожалуй самого северного
авиационного стойбища мира. Место это обозначено на карте, но нам от этого
было не легче. Мы бы скорее предпочли, чтобы немцы считали, будто этой
маленькой каменистой площадки, острозубых скал и мшистых сопок вообще нет на
свете. Может быть, нас тогда оставили бы в покое...
Полярный круглосуточный день не давал нам ни сна, ни отдыха. Нас бомбили с
утра до вечера, а утро в этих краях началось недель пять назад и до вечера
надо было ждать еще не меньше трех месяцев. Раз по десять в сутки нам
приходилось залезать в щели, а над головой взлетали обломки расколотых
валунов, градом сыпались пластинки шифера.
По сигналу "воздух" Сеня бросался снимать с маленькой вышки полосатую
матерчатую колбасу - длинный сачок для ловли ветра, - хватал термометр и еще
какие-то приборы, и всегда бывало так, что являлся он в укрытие последним,
когда все уже кругом ухало, трещало и сыпалось.
- Сегодня, кажется, дают на все двенадцать баллов, - негромко ворчал он и,
роясь в каких-то прихваченных им бумажках, тихонько мурлыкал про себя песенку,
которую я уже не раз слышал от него:
И, если даже нам порой придется туго,
Никто из нас, друзья, не струсит, не соврет.
Товарищ не предаст ни Родины, ни друга.
Вперед, товарищи! Друзья, вперед!
Я знал, что Сеня Гай между делом пишет стихи. И вообще мне было известно о
нем все, что может быть известно о человеке, с которым уже две недели живешь в
одном блиндаже. А с Гаем мы быстро сошлись. Оба мы были волжане и наверняка
знали, что нет на свете реки лучше, чем наша Волга. До войны Арсений Петрович
Гай изучал направление и особенности ветров в волжском низовье, где летом
всегда дует горячо и засушливо. Был он прежде учителем в средней школе, потом
работал с пионерами. Он мог часами рассказывать увлекательнейшие вещи о
погоде, о засухе, об изменчивых течениях воздуха. Он знал все ветры наперечет
и обычно свой рассказ заключал фразой: "Мы всё еще изучаем напра



Назад