de68495b

Качаев Юрий - Таёжка



Юрий Качаев
Таёжка
Содержание:
В ДОРОГУ.
ЗЛОСЧАСТНАЯ ЧЕТВЕРКА.
ВЕСНА ИДЕТ.
ШУРКА МАМКИН.
ЛЕГЕНДА КАРАГАНА.
СКОЛЬКО ПРИЗНАКОВ РАВЕНСТВА?
ЛЕДОХОД.
БУКЕТ ЧЕРЕМУХИ.
МАМА ПРИЕЗЖАЕТ.
НОВОСЕЛЬЕ.
ТАКСАТОРЫ.
КОГДА СМЕРТЬ ГЛЯДИТ В ГЛАЗА.
"БАНКЕТ" НА ИВАНА КУПАЛУ.
"НЕТ, МАМА!".
ЛЕСНОЙ ПОЖАР.
НОЧНАЯ РАДУГА.
Юрий Григорьевич Качаев родился в 1937 году в сибирском селе Бражное. В
трудное военное время учился в сельской школе, затем окончил институт
иностранных языков. Трудовая деятельность писателя связана с детьми: он
работал учителем, сотрудничал в газете "Пионерская правда" и журнале "Пионер".
Юрий Качаев много ездит по стране. Он побывал на Памире, в тундре, на
Курильских островах - у пограничников, археологов, моряков. И поэтому
"география" его книг (а их больше пятнадцати) так обширна и самые разные люди
живут в его рассказах и повестях.
В ДОРОГУ
Ночью к избушке приходили волки. Они садились у старой подсоченной сосны и
начинали выть. Василий Петрович дважды вставал, брал ружье и выходил за порог.
Вой сразу стихал, потом раздавалось короткое "буоахх" и скрипел снег.
Таёжка представляла волчьи следы на зернистом лунном снегу, пугалась и
натягивала одеяло до подбородка.
С рассветом Василий Петрович взял широкую деревянную лопату и, пока Таёжка
кипятила чай, расчистил сугробы вокруг зимовья. За оттаявшим окошком темнела
стена бора.
Таёжка торопливо глотала чай из толстой эмалированной кружки; чай был
горячий, и в него пришлось бросить осколок мерзлого молока. Молоко Таёжка не
любила. Когда отец приносил из деревни ледяные, каменной крепости круги,
Таёжка снимала с них ножом только желтые шапочки - сливки. Если их посыпать
сахаром, получается почти мороженое.
Последний раз Таёжка ела мороженое в Красноярске, куда они с отцом ездили
по делам. Город был большой, но не такой шумный, как Москва. В памяти у Таёжки
остались широкие прямые улицы, обсаженные сибирскими кленами, лысая громада
Караульной горы с часовенкой на вершине, тонкий шпиль речного вокзала,
зеленоватая солнечная гладь Енисея и белые пароходы на ней. И ещё запомнилось
здание Лесотехнического института, куда отец заходил повидать какого-то
товарища.
Позавтракав, Таёжка сложила в рюкзак книги и стала одеваться.
- Я тебя провожу, - сказал Василий Петрович. Они вышли, надели лыжи и
заскользили по следу, который вчера проложила Таёжка. Пар от дыхания сразу
смерзался, и воздух чуть слышно шелестел, как будто в руках разминали шелк.
В стороне от лыжни снег держал плохо, но Таёжка все время сворачивала в
сторону и разглядывала следы. Особенно много следов было в березняке. Здесь
ночевали тетерева: в снегу повсюду темнели их лунки с катышками помета.
В одной из лунок Таёжка нашла горстку перьев, а вокруг были следы, похожие
на собачьи.
- Лиса, - сказал Василий Петрович. - Погубила птицу, разбойница.
Ещё Таёжка видела замысловатые петли заячьих следов: две лапки впереди,
рядышком, и две сзади - одна за другой.
Утро медленно набирало силу, и деревья уже отбрасывали длинные голубые
тени. Когда вдалеке, за пустынной гладью зимней реки, засветились огоньки
деревни, Таёжка сказала:
- Дальше не провожай. Сама добегу.
Она обернулась. Отец стоял, опираясь на лыжные палки, и улыбался. Борода и
усы у него были совсем белые от инея.
- Ты похож на Деда Мороза, - сказала Таёжка. - И я тебя очень-очень люблю.
Василий Петрович смутился.
- Ладно, - сказал он. - Я буду ждать тебя в субботу. Придешь?
Он снял рукавицу, подошел вплотную и протянул



Назад